Громко плачет наша Маша:
уронила в речку кашу.
Каша вкусная была,
каша в речку уплыла.
Покупает Маша лодку,
на которой возят водку,
покупает Маша баржу,
на которой возят спаржу,
покупает Маша плот,
покупает пароход,
покупает лодку-джонку
и пускается вдогонку.
Каша мчится сквозь туманы,
сквозь моря и океаны,
мимо греков, мимо турок,
мимо каменных фигурок
и купающихся дам -
и приходит в Амстердам.
Там живут одни голландцы,
любят музыку и танцы,
только каши - вот беда! -
не едали никогда.
А она закрыла воду,
не дает судам проходу,
перекрыла все каналы,
дебаркадеры, причалы -
даже лоцманский баркас
в каше Машиной увяз.
Застревают лодки, шлюпки,
вязнут утлые скорлупки,
ледоколы, катера,
крейсера этцетера.
День и ночь рычат моторы,
закрываются конторы,
и какой-то старожил
в каше шляпу утопил!
Тут голландцы напугались
и на площади собрались.
Тут голландцы ужаснулись
и домой к себе вернулись.
Тут голландцам стало скушно,
утомительно и душно,
тут голландцам стало страшно,
отвратительно и кашно:
"Без торговли на морях
нам теперь увы и ах!"
В это время наша Маша
догнала беглянку-кашу
и примчалась в Амстердам.
Ей кричат: "Пардон, мадам!
Же ву прибыли откуда?
Это ваше чудо-юдо?
То, что плавает в водах
и на нас наводит страх?"
- Да, - сказала наша Маша. -
Чудо-юдо - это каша.
На Pуси ее едят
стар и мал и все подряд. -
Вынимает Маша ложку,
чашку, плошку, поварешку,
моет руки на ходу
и садится за еду.
А голландцы выбегают
и за нею наблюдают,
и за Машею следят:
как же кашу-то едят?
Pаз-два-три-четыре-шесть -
стала Маша кашу есть.
Ела вкусно, ела сладко,
ела быстро, без оглядки,
с чувством, с толком, с расстановкой,
с сельдереем и морковкой,
со сметаной и горчицей,
с кардамоном и корицей,
с огурцами и укропом,
с земляниковым сиропом,
с луком, перцем, чесноком
и слоеным пирожком.
Словом, только Маша села,
как всю кашу враз и съела.
Тут голландцы удивились,
потряслись и поразились
и сказали: "Либер готт!
Снова в море вышел флот!
Снова плавают баркасы,
возят грузы и припасы,
снова ходят корабли -
вы нам очень помогли!
Гран большое вам спасибо!
Кабы если бы не вы бы,
мы бы до сих пор гадали
и наверное не знали,
как нам с кашей поступить
и вообще как дальше жить.
Мы вас зер благодарим
и богато наградим".
И голландцы дали Маше
за поеденную кашу:
бирюзовое колечко,
золотую брошь-сердечко,
две серебряных медали,
шесть бутылок "Цинандали",
плиссированную юбку
и енотовую шубку,
санки, валенки и лыжи,
карту города Парижа,
лошадь с пятнышком на лбу
и подзорную трубу!
...Провожали Машу все.
Флот проплыл во всей красе,
а у главного причала
собирались адмиралы,
капитаны, лейтенанты,
юнги, коки, музыканты -
все при шпагах, в орденах
и в расклешенных штанах.
Pасстилали под ногами
маты, коврики, татами,
в воздух флаги поднимали,
бескозырками махали,
а потом и стар, и млад
дружно крикнули: "Виват!"
Маша их благодарит,
всем "спасибо" говорит,
все подарки забирает,
прямо в лодку погружает
и, подняв на мачте флаг,
говорит голландцам так:
- Что ж, друзья, пора прощаться,
вам со мною расставаться.
Вы живите, не тужите,
адрес знаете - пишите.
Ну, а если станет худо,
если снова чудо-юдо -
щи там или снова каша, -
я приеду. Ваша Маша.
А пока - до новых встреч!..
Тут и сказоцке конеч.